Category: 18+

Category was added automatically. Read all entries about "18+".

white

Матка, яйки!..

Шенкман порекомендовал книжку Бориса Носика: "Это такая традиционная русская проза... Тебе не понравится". По уши заинтригованный, сел читать.

Повесть называется "Вот моя деревня". Немолодой горожанин приезжает с ностальгическим визитом в Подмосковную деревеньку. Дмитровский район, где-то под Яхромой. Фигурируют названия: Ольгово, Подьячево, Рогачёвское шоссе - практически родные места. Сердце бухает невпопад - как барабан в "One of These Days". Ужо, думаю. Щас понравится - наперекор всему.

Герой бывал в этой деревне в юности. У него тут накопились воспоминания. Ну вот он и приехал их освежить. Воспоминания такие: как хотел щупать за сиськи сговорчивую корову-девку, и она дала, а он хотел большего (подготовленный к этому последнему решительному шагу годами поллюций и онанизма, уточняет автор), но она не дала. А мальчики дрочили в лесу - на спор, кто дальше брызнет. Герой, конечно, тоже дрочил, но дома, индивидульно, в сортире, а тут вон оно - Рассея, загадочная душа. Текст повести старательно загажен словами: "хуй", "ёбарь", "срать"... Автору порядком за шестьдесят.

В одном из эпизодов воспоминаний о молодости тупые деревенские парни, не разобравшись спьяну, где справделивость, собираются побить остановившихся в их деревне на ночлег городских туристов. Но один из туристов, еврейский интеллигент хоть куда, отважно среляет в них из ружья, и они позорно бегут. Извечный сюжет о еврейском духовном превосходстве. Где-то я уже раз тридцать читал такое...

Всё-таки на следующий день туристы хорошо отдохнули - один из них "трахал на столе перезрелую школьную учительницу". Остальные, кажется, тоже кого-то трахали.

Деревенских жителей герой называет "эти люди". Живут "эти люди" так: лупятся в телевизор на сериалы, поют матерные песни (тексты скрупулёзно цитируются), пьют какую-то гадость и гоняются друг за другом с ножами. Герой наблюдает за этим отстранённо, не без некоторого эстетского удовольствия - так разглядывают висящую на стене картину. Все эти деревенские напасти его не касаются. Он прибыл сюда с той же целью, что и двадцать пять лет назад, - секс-туризм. Жалеет, что нельзя трахнуть приютившую его в своей избе женщину - слишком стара...

Под конец всё-таки находит подходящую. Трахает, безмерно осчастливив, и уезжает. А она долго-долго смотрит ему в корму. И ещё, прощаясь, успевает нарисовать заманчивую перспективу: дескать, приезжай опять поскорее, а то я старая стану, а ты вот так-то на лужочке с дочерью моей встренешься, она девка отзывчивая, будет не против... (Понятно, что и сама осчастливленная Носиком деревенщина не против, чтобы он отымел её дочку, просто ей самой ещё хочется.) Носик обещает подумать. Правда, скромно уточняет, что он и сам уже старый, но баба заполошно машет руками: что ты, что ты! Ты молодой! Молодой! Не то что я!..

Полагаю, тут имеет место очень подростковая по своей неприкрытой наивности проекция: желаемое выдаётся за действительное. То есть Носику хотелось бы въезжать в русскую деревню верхом на танке, и чтобы бабы ему всё давали: себя, своих дочек, курки, яйки... И при этом млели (ещё бы, ведь он оросил их, скотин, своей тысячелетней духовностью), поили млеком и хвалили, что молодой.

Сексуально озабоченные пожилые мужчины вызывают жалостливую брезгливость. "Репродуктивное поведение" в зрелом возрасте свидетельствует о том, что человек так и не не достиг чего-то очень важного в жизни. Довлатов где-то писал, что женщины любят успешных мужчин не за богатство, а за те качества, которые позволили им этого богатства добиться. Здесь зеркальная ситуация - Носик жалок не потому, что написал эту книжку, а потому, что он неудачник. У него пусто в душе. Издатели представляют его автором биографии Модильяни - но на самом деле он написал всего лишь липкую книжонку про то, что Модильяни трахал Ахматову. На чём основан его интерес к Набокову, тоже не является теперь для меня секретом. Как и то, почему его сын называет себя "долбоёбом".

Прав оказался Шенкман - не понравилась мне эта "русская проза".
white

Как у нас во "Втором дыхании"

А во "втором дыхании" до сих пор подают сосиски с зелёным горошком! Ну в смысле под нос суют. В смысле ты такой подходишь к "стойке", весь дыша пороховыми газами и устало пердя, устало сдвигаешь на затылок свой "стетсон" и устало выдыхаешь в сиськи красивой-прекрасивой (килограммов 78, не меньше) подавальщице: "Два-по-сто и два-как-обычно!"

И она звонким голоском докладывает: "Сию минуту, миленький! Сию минуту, ангел непревзойдённый мой!" И через плечо нараспев, в кухню: "Ма-а-ань!.. Два-как-обычно Нашему Господину!!!"

И пока ты сурово и самоуважительно (и устало) распределяешь под столом яйца, кольт, шпоры и шпроты, она, голубка, нежной своей белой ручкой нацеживает два прозрачных, как слеза, холодных, как лёд, и тягучих, как сопля, пластиковых стаканчика. Прямо в руках у неё стаканчики трагично запотевают... увлажняются... и точно так же увлажняются в это время твои усталые ноги в портянках...